글로버메뉴 바로가기 본문 바로가기 하단메뉴 바로가기

논문검색은 역시 페이퍼서치

러시아어문학연구논집검색

Russian Language and Literature


  • - 주제 : 어문학분야 > 노어노문
  • - 성격 : 학술지
  • - 간기: 계간
  • - 국내 등재 : KCI 등재
  • - 해외 등재 : -
  • - ISSN : 1229-1188
  • - 간행물명 변경 사항 :
논문제목
수록 범위 : 47권 0호 (2014)
초록보기
The narrative is one of the most ancient genres of literature, that is why the stable tradictions even in the XX century allowed it to some extent to stay on the neutral position concerning modernist search. Historical narrative is not an exception. The opposition of “old” and “new” regarding the genre of narrative demonstrates the slackening of such contrast in comparison with the novel and the short story. Genre signs of the historical story are in general known. The story gravitates to objectivity as in essence it came from historical chronicles. The story is genetically connected with the arising historiography. Besides, the story is guided by the oral legend, being opposed to the novel as to essentially written book genre. The most important lines of the story are what emphasize a motivnost’ of development, ways, the movements, constructions, and also that circumstance that the plot in the story is weakened due to attention to a forward and natural tide of life, but, unlike the novel, this "current" is understood as "installation of scenes", but not as rather free design. At last, speech elements, in general a stilizovannost’ and an ornamentalnost’ of the speech brightly allocate this genre. History in the story - a natural subject, but owing to "impartiality", in the historical fiction of the Russian Abroad which is obviously gravitating to "muster of times", this genre reached a little peripheral position. In the article three different models of functioning of historical narrative in the literature of Russian Emigration are discussed, and some key elements are revealed: assembling, objectivity, slackening of historical (factographical) consistent part. As the narrative is guided by oral narration, it points out its structural dynamics, slackening of obligatory compositional elements. All there attributes are demonstrated in the works by Leonid Zurov, Sergey Mintslov, Ivan Lukash.

문학 : 『체벤구르』와 초월적 전통으로서의 러시아 유토피아

윤영순 ( Young Sun Yoon )
6,800
초록보기
Несмотря на то, что сам термин утопия введен в России позже, чем в других европейских странах, сама идея была давно распространена в стране. В работе рассматривается русское утопическое движение с позиции конфликта и смирения противоположных утопических течений - религиозно-народной и государственной. В этом плане роман “Чевенгур” представляет собой интереснейший пример, показывающий исторический процесс конфликта между так называемой народно-крестьянской и марсистско-ленинской коммунистической утопиями. Вместе с этим в романе преслеживаются почти все русские традиционные утопиические идеи: религиозно-эсхатолигическая, народно-крестьянская, официально- государственная и др. Однако, эти различные, а иногда даже противоре-чащие друг другу утопические традиции объяснются одним “могучим” словом - коммунизм. Между прочим, “Чевенгур” нередко считают романом о страстной вере в коммунизм или соцализм. Однако в целом роман является летописью процесса изоляции и краха народно-крестьянской утопии в России не только во время революции, но и во всей после- дующей ее истории. Роман "Чевенгур" - это история о потерянных людях, которые мечутся между двумя утопиями - официально-государственной и народно-крестьянской. Как всегда конфликт завершается отрицанием народом существующей идеологии. Ирония в том, что именно коммуни-стическая революция ускорила крах и изоляцию крестьянской утопии в России. В романе кроется трагический перспектив автора о будущем народно-крестьянской утопии и коммунизма.

문학 : 체홉 소설에 나타난 사랑의 분류학

정명자 ( Myong Ja Jung )
6,700
초록보기
What is ‘love’? The term ‘love’ has been used in almost limitlessly in almost all contexts with an infinite variation of meaning. Since the 12th century, many scholars have looked at ways to determine the true meaning of ‘love’ through taxonomy despite the chaos of the various meanings. Inparticular, there have been many studies on the taxonomy of romantic love in the British-American language sphere during the late 20th century and various theories have been proposed. Among them, this study particularly investigates John Allen Lee’s Love Typology, in which Lee proposes nine love styles. This study at tempted to verify the feasibility of his theory by applying his love typology to the Russian writer Anton Chekhov(1860-1904). The results found that the character types that best match the nine love styles areas follows: 1) Agape - Анюта in 「Анюта」(1899)2) Ludic Eros - Мария Должикова in 「Моя жизнь」(1866)3) Mania - Иван Шамохин in 「Ариадна」(1895)4) Storge - Оленька Семеновна in 「Душечка」(1899)5) Pragma - Софья Львовна in 「Володя большой и Володя маленький」 (1893)6) Storgic Ludus - Дмитрий Гуров in 「Дама с собачкой」(1899)7) Ludus - Ариадна Григорьевна in 「Ариадна」(1895)8) Eros - Лаптев in 「Три года」(1894)9) Storgic Eros - Юлия Сергеевна in 「Три года」(1894) Anton Chekhov is a writer who described various human patterns in ‘life as it is’ through his approximately 600 writings. Because of this large body of work, this study was able to discover the character types that conform to John Lee’s Love Typology. As a result, this study confirms Anton Chekhov’s greatness as a writer from a psychological and life observer’s perceptions.
6,200
초록보기
Данная статья посвящена поиску значения сна персонажей в творчестве Л.Толстого, в особенности, в творчестве 「Отец Сергий」 и 『Хозяин и работник』. В данной работе возникается такой вопрос, какое значение имеет сон главного героя в авторском творческом контексте Л.Толстого. В данном случае автор работы имеет в виду такое обощенное мнение, как ‘длительность’ или ‘протяжность времени’ для Л.Толстого более важно, чем для Ф. Достоевского. Как известно, М. Бахтин подчеркивает ‘мгновение’ в творчестве Ф. Достоевского. Однако М. Бахтин не выражает свое мнение конкретно по поводу ‘мгновения’ в творчестве Л.Толстого. Например М. Бахтин объясняет ‘мгновения’ в творчестве Л.Толстого как исключительние явления. И потому в данной работе обращается большое внимание не только на мгновенное осознание главного героя, но и на значение сна. В главной части работы анализуется сон Василия в рассказе 「Хозяин и работник」. После того, как Василий видел сон, где он жил как жадний эгоист, он стал другим человеком и пожертвовал себя для работника Никита. Именно в этой связи подчеркивается, осознание главного героя важнее, чем логика конструкции рассказы для Л. Толстого. Толстой намеренно использует сон как литературный прием особенно в крайнем случае. Можно привести такой пример, как Сергий(в повести 「Отец Сергий」) повидел сон, в котором он увидел свою знакомую, Пашенку после того как он постарал покончить с собой и изменился совсем другим человеком. Таким образом в данной работе исследуется намерение Л. Толстого, т.е. осознание и изменение главного героя с помощью сна более важно, чем логика конструкции романа. И потому значение мгновения может исследоваться с новой точки зрения эстетики Л.Толстого, сравнивая с эстетикой Ф. Достоевского, так как во-первых, значение мгновения важно не только для Ф. Достоевского, но и для Л.Толстого, во- вторых, сон Л.Толстого может анализироваться более деликатнее чем раньше вне такого предбежднения, как Ф. Достоевский -автор ‘мгновения’, а Л.Толстой- автор ‘длительности’.
6,800
초록보기
During the reign of Peter the Great - called the starting point of Russia``s modern culture - the Western culture flew into Russian society explosively. As the Western culture spread very rapidly in the wake of westernization policy of Peter the Great, Russia``s high society began to be included in the boundary of the Western style culture. Influences of French were so strong at the time that it can be said without exaggeration that Russia``s high society in particular was swept in the fever of French in the 18th-19th Century. France, called the center of the western Europe``s culture and art in the 18th Century, left remarkable traces in ordinary life of Russia``s aristocratic society in various ways. Of these, influence of French was most remarkable encompassing from daily life to the field of thought and concept. This article is an attempt to examine how French that dominated Russia``s aristocratic society from the 18th Century to the early 19th Century affected Russia``s language culture. Firstly, the study examined influence of French from the social aspect. As ability to speak French functioned as an attribute differentiating the language of aristocrats from that of other classes, Russian society turned to one with distinct language variation by the class. Secondly, the study examined influence of French on Russian, and found that as spoken language of aristocrats with widespread gallicism flew into Russian literary language, status of spoken language rose and the previous equation that literary language was equal to written language became unapplicable. Thirdly, strong influence of French throughout the 18th Century contributed to change of Russian people``s perception of their native tongue. Conflicts between Church Slavonic and Russian - dominating until the 17th Century - became weaker gradually and under the strong influence of French, the two languages were incorporated into a tradition of ethnic language and as a result there prevailed perception that Slavonic-Russian combining these two were in opposition to French.

언어학 : 러시아어 감정 동사의 구조

이기웅 ( Kee Woong Lee )
6,400
초록보기
This paper analyzes argument (= "actant") structures of Russian emotion verbs from the theoretical position of dependency model. It presents transitive causative structure of emotion verb as --(--(D3 : Z = ``motive`` /possible only with serdit``sja and other synonymous verbs and only if Y ≠ ``cause``). This is why, in Russian, the morpho-syntactical realization of D2 with reflexive and intransitive emotion verbs presents very diverse aspects. An exhaustive examination over such a diversity with reference to basic semantic classes of emotion verbs leads to the conclusion that a possible plurality of grammatical expressions concerning D2 of a given detransitive or intransitive emotion verb develops functional dynamism on semantic level; synonymous morpho-syntactical types of D2 within the government of the verb, on the one hand, constitute a fine-grained meaningful differentiation between them and, on the other hand, can be reduced to a simple redundancy according to various contexts.

언어학 : 결과의 무효: было 구문의 의미와 결합성에 관하여

이남경 ( Nam Akyung Lee )
7,000
초록보기
Эта работа посвящена выявлению и описанию семантических и функциональных свойств конструкций с было, определению их статуса в системе сложных предложений современного русского языка. Частица было характеризуется как маркер, означающий, что результат действия не является актуальным. Это относится к семантической зоне антирезультативности, объединяющей значения недостигнутого и аннулированного результата. Выделяются следующие семантические типы в которых конструкция с было может употребляться: 1. Желаемое или предполагаемое действие не осуществилось, 2. Действие началось, но не было доведено до конца, 3. Действие осуществилось, но его непосредственный рузультат был уничтожен. 4. Действие осуществилось, но не достигло той цели, ради которой выполнялось. Главным фактором, определяющим интерпретацию конструкции с было является семантический тип глагола. На уровне синтаксиса было обнаруживает способность быть элементом аналитического сказуемого, модальной частицы и союзного средства. Специфика конструкций с было появляется также в том, что они являются элементом двух переходных зон. С одной стороны, они совмещают признаки сложносочиненного и сложноподчиненного предложений. С другой, они занимают периферийное положение в пределах поля конструкций с временной семантикой, имеющих фразеологизированную основу. В результате многократного употребления в речи эта конструкция приобретает признаки стереотипа, облегчающего коммуникативный процесс.
5,800
초록보기
The article devoted to the problem of . Bilingualism is a multifold complex problem, that is why, the author provides various classification of this concept. For example, the distinction according to age, according to four stages of language skills, according to the number or groups, who speaks in that language, etc. Russian Federation is a multinational state, so the National-Russian bilingualism is widely known and studied. Republic of Buryatia as a subject of Russia is also considered part of the multinational - dominated regions Buryat- Russian and Russian - Buryat bilingualism. Nowadays the problem of the Buryat language preservation is resolved by the activities of national schools and family. The family plays an important role in this process. The result of a policy of building a united Soviet people without any social, ethnic, linguistic differences, was a whole generation of natives Buryats not speaking the language of their ancestors. That is why it is very difficult for modern parents to transmit the Buryat language to the next generation. This situation is typical both Buryatia and other republics of Russia. The author speaks about the measures for preservation of mother tongue. Joint activities of the institute of family and government will improve language situation.

언어학 : 내러티브 현재/과거에 관하여: K. Hamburger의 서사이론을 중심으로

홍택규 ( Taek Gyu Hong )
11,800
초록보기
Данная работа посвящена исследованию так называемых нарративных настоящего и прошедшего в рамках нарратологических подходов. В ходе анализа производится критическое сопоставление теорий и методологий Е.В. Падучевой и К. Гамбургер. Как известно, в нарратологических исследованиях часто отмечают, что в повествовательных текстах глагольное время теряет свою первичную грамматическую фунцкцию, под которой оно локализует данные ситуации относительно момента речи, и тем самым выполняет те или иные атемпоральные функции. Иными словами, в повестовательных текстах, оказывается, формы прошедшего и настоящего времени не сильно отличаются одна от другой. Однако по крайней мере в связи с историческим настоящим отсюда возникает методологический парадокс. В этом толковании историческое настоящее имеет атемпоральный характер, а одновременно с этим действие, описываемое глаголом в этой форме, происходит ‘как бы на глазах у говорящего’. С целью решения этого вопроса Е.В. Падучева предлагает ту трактовку, отличие формы настоящего от прошедшего касается не перспективы, в которой повествователь рассматривает ситуацию, а отношения между повествователем и читателем: настоящее время как бы включает читателя в диалог. В отличие от этого, австрийский женский литературовед К. Гамбургер предлагает своёобразную теорию презентификации.
6,700
초록보기
This article discusses the Belarusian case of post-communist development and the role of not only ethnic, but also ‘transnational’ nationalism in Belarus’ state building process. But many european discourses conceptualizes Belarus as a “nonexistent” or “undeveloped” nation. This article argues against these traditional scholarly paradigm of nationalism and configures the characteristics of Belarusian nationalism. Much current discussion of Belarus focuses on the contest between the “Soviet” understanding of the nation propagated by the authoritarian government and the “European” discourse of the democratic opposition. But the victory of Lukashenko in the 2010 presidential election poses a pertinent questions: how to define a socially relevant concept of national identity that can unify Belarusians. In this article will be investigated three types of Belatusian nationalisms - Nativist, Russophile, and Creole strands of nationalism. In this process we can understand the discursive strategy of Lukashenka’s policies and how he can be elected 4 times. After two decades of independence, and with a functioning stable state, Belarusians have come to the point where they need a shared, universally accepted, veritable and satisfying understanding of themselves as a nation, and a common vision of their goals and priorities of development. This article surveys the history of nationalist movements or projects for last two decades in the independent Belarus, especially Lukashenko’s state nationalism, which served as an efficient national ideology for most of Belarusian people and diagnoses the future development of his nationalistic strategy.
1 2 >