글로버메뉴 바로가기 본문 바로가기 하단메뉴 바로가기

논문검색은 역시 페이퍼서치

러시아어문학연구논집검색

Russian Language and Literature


  • - 주제 : 어문학분야 > 노어노문
  • - 성격 : 학술지
  • - 간기: 계간
  • - 국내 등재 : KCI 등재
  • - 해외 등재 : -
  • - ISSN : 1229-1188
  • - 간행물명 변경 사항 :
논문제목
수록 범위 : 55권 0호 (2016)
7,900
초록보기
Schiller`s unfinished drama, Demetrius, published under the title, Fragment und Plan des Demetrius, in 1815 and translated in French in 1821, and Pushkin`s drama, Komedija o Zare Borise i o Grishke Otrep `eve, begun to be written in Michailovskoe in 1824, read in front of young intellectuals after September 1826, and published in 1993 treat the themes of the legitimacy of the governor, mechanism of power and the historic philosophical aspects of political behavior. The two dramas share extremely similar messages so that Pushkin`s drama can be considered to have received a significant influence from Schiller`s drama. These extremely similar messages are: (1) the legitimacy of the governor is artificially manufactured; (2) politics is none other than drama and camouflage; (3) the behavior of a young imposter, Grigory, is due to boredom and passion; (4) noble aristocrats are opportunistic; (5) religion is a means of power; (6) people are stupid and public opinion is manipulated, but they have influence; (7) female actor, Marina, who indulges herself in desire for power, uses her erotic attractiveness for the pursuit of power; (8) national consciousness conflicts with desire for power and power itself; and (9) destruction of the governor begins with the collapse of his legitimacy. In addition to these common messages, both works also emphasize that history repeats itself.
6,800
초록보기
В данной работе рассматриваются жизнь и творчество Анны Ахматовой, которой нужно было жить как инакомыслящая в советской России после Октябрьской революции. Ахматова, начавшая свой творческий путь как чистый лирик, со временем стала обращать больше внимания на окружающий мир. ≪Новая Ахматова≫ родилась под влиянием таких больших исторических событий, как Первая мировая война, Октябрьская революция. Русским, встретившимся с Октябрьской революцией, нужно было выбрать один из трёх путей: первый путь ― остаться в России и стать единомышленником, второй ― остаться в России, а стать инакомыслящим, а третий ― эмигрировать. Ахматова, выбравшая второй путь и живя в России, пишет о тревожности и трагичности перед концом мира в книгах стихов ≪Белая стая≫ (1917) и ≪Подорожник≫ (1921). В эти годы поэтесса начала откровенно выражать отказ от эмиграции (≪Когда в тоске самоубийства...≫, 1917). В её пятой книге стихов ≪Anno Domini≫ (1922/23), состоящей из трёх частей ― ≪После всего≫, ≪MCMXXI≫, ≪Голос памяти≫ ―, чётко описаны хаотические реальности в послереволюционные годы. В стихотворении ≪Петроград, 1919≫ (1920), являющемся первым стихотворением этой книги стихов, Ахматова намеренно противополагает ≪нас≫, заключённых ≪в столице дикой≫, эмигрантам, уехавшим за границу за ≪крылатую свободу≫, и утверждает, что оставшиеся в Петрограде представляют собой сохранителей-защитников русской культуры. В стихотворении ≪Не с теми я, кто бросил землю...≫ (1922) поэтесса продолжает развивать тему ≪эмиграции≫, упорно отказываясь от неё. Инакомыслящая Ахматова, после смерти Николая Гумилёва живя как ≪жена и мать врага народа≫ в советской России, переживала материальные, физические и душевные трудности, а благодаря писанию стихов она, наконец, преодолел всякие трудности и оставила нам ≪победившее смерть слово≫.

혁명과 발레 : 소비에트 혁명발레 유산의 재조명

신혜조
7,100
초록보기
This paper examines the changes witnessed in the field of ballet during the post-Revolution period from the late 1920s to 1930s with a focus on the Russian Revolution in 1917 from the perspective of continuity with the Soviet Union`s revolution ideology and highlighted significance of ballet in the revolutionary period from the contemporary context. During the early 20th century, the beginning of the Revolutionary Period, Russian ballet was regarded as a component of totalitarian culture and was in danger of being abolished. To overcome such a gloomy outlook, ballet masters, including Tihomirov, Lachlin, Goleizovsky, and Lopukhov, explored new modes of ballet. Their attempts helped open the door to proletariat ballet which focused on the lives of the public, and targeted the public as the audience. Through their efforts, ballet was brought back to the hands of the public who were not able to afford the extravaganza called `ballet` in their daily lives. The novel modes of ballet, as created by those ballet masters, were characterized by the tendency to return to classical ballet modes, the adoption of acrobatic choreography, and a collective ideology. The distinct features of Soviet ballet had a tremendous influence on the Moscow Bolshoi Ballet, which was led by Yuri Grigorovich in the period that followed (1960s to 1980s), in its endeavor to build unique creative world. Therefore, the exploration of the Soviet ballet aesthetics in this study would be indispensable for understanding the aestheticism of Russia`s Bolshoi ballet, which has played a pivotal role in world ballet to date, by going beyond the contemplation of the ballet of the past.
6,400
초록보기
Данная статья посвящена переоценке мещанства 19-ого века на метериале русской литературы и изображительной живописи. Русское мещанство со временем к концу 19-ого века приобретало отрицательную оценку в кругах русской литературе и критики, отождествлявшись со словом пошлость или обывательщина. А такие художники начала 19-ого века, как А. Венецианов. А. Орловский, Л. Плахов, И. Щедровский и др. изображили в своих рунунках и литографических работах описали русских мещан без никаких оттенков насмешки или издевательствлиа. Они отражали русское мещанство в образе здравого бюргерства, которое отличалось уважением к труду, совестью, честью, ответственностью, верность доброй традиции и т. п. в эпоху русского бидермейера после отечественной войны, когда русские капиталистические отношения и экономические субъекты развивались и в связи с этим образовались новые жизненные ценности и художественные рынки.
6,700
초록보기
Последнее произведение ≪Соляной амбар≫ Б. Пильняка написана реалистическою манерой в отличие от его известных произведений, как ≪Голый год≫, ≪Третья столица≫, ≪Машины и волки≫ и т.п., устроенных на экспериментальных приемах. Многие считали, что на мир позднего творчества Пильняка сильно влияли репрессия Советского союза и результаты нескольких литературных скандалов и следовательно поздние произведения казались менее художественными, чем ранные произведения. Однако, на наш взгляд, художественная система и символическая конструкция романа отнюдь не реалистические (точнее, не критикореалистические). Пильняк не покорился власти и требованию партии, а развивал свой творческий путь. В данной статье мы обнаруживаем и анализируем особенности этого романа, как образую систему, развитие символики и поэтического построения повествования.

투르게네프의 소설『전날 밤』에서 조각의 역할

이항재
5,800
초록보기
Постоянная и тесная связь Тургенева с миром художества наложила отпечаток на его все творчество. Литературные, музыкальные, живописные вставки не только влияют на поэтику тургеневских романов (особенно строение и развитие сюжета, харатеристика и оценка персонажей), но и отражают ми-роощущение писателя. С помощью искусства Тургенев вскрывает своеобразие характеров своих персонажей, их наклонности, образ мыслей, вкусы, нравственное начало. В частности, в романе 『Накануне』(1860) скульптор Шубин и его с кульптура играют важную роль в характеристике и сюжетостроении. Шубин дает психологическую точную харатеристику Елены, Берсенева, Инсарова. Он видит одних и тех же людей с разных точек зрения и по-разному передает их облик. Шубин изваял два портрета Инсарова. В бюсте Инсарова отражается его честное, благородное, смелое выражение. В другой статуэтке Инсарова отражается его тупая важность, задор, упрямство, неловкость, ограниченность. Через шубинские работы Тургенев вскрывает свое противоречивое и амбивалентное отношение к Инсарову. Двойственная авторская позиция связана с мировоззрением Тургенева. И в автопортрете Шубина отражается весь художник с сомнениями, ирорнией, попыткой разобраться в себе. Шубин двойственно оценивает собственную личность. Он осознает, что от природы наделен талантом, но допускает и другую возможность--превращение в бессильного жуира. Именно через отношение к различным видам искусства Тургенев раскрывает своеобразие чувств и умностроений своих персонажей. Можно сказать, что в 『Накануне』скульптура выступает как образно-характерологический фактор.
7,000
초록보기
This paper analyzes the lies, deceptions, and self-deceptions of Gogol`s plays based on modern theories about lies, the heuristic theory, the self defense mechanism. In Gogol`s Marriage, the author makes the audience laugh by bringing to light life enmeshed in various lies such as lies told to achieve a certain goal, lies told to keep up appearances, and lies told to avoid difficult situations. The Inspector General portrays a pseudo-fraud. The factors that make this fraud possible is the fudge factor, a culture where corruption is common. As a result, Dobchinsky and Bobchinsky`s psychological projections in mistaking Khlestakov as an Inspector General, the self-righteous bias of the mayor, selfish tendencies, the fantasy of control, Khlestakov`s entrenchment in the fudge factor “already forsaken body”, and his self-rationalization can be observed. In The Gamblers, a thorough fraud is played out. A play of three layers is portrayed: the fraud played by Ikharev`s and Uteshitelny`s gang to fool Glov, the fraud played against Ikharev on stage, and the stage in front of the audience. After realizing that the fraud in front of their eyes is a lie and that the real fraud is somewhere else, the audience becomes gripped with the fear that the reality that they face each day is nothing but a deception. All three plays are composed to incite `fear`. All three plays are structured so that the people who attempt to deceive others end up being deceived themselves. The level of deception intensifies in the order of Marriage, Inspector General, and The Gamblers. The lies, deception, and self-deception in Gogol`s plays come from Gogol`s Christian perspective of the deceptions of the Devil. However, Gogol`s plan for moral reform fails and the audience is gripped by a mocking, laughter that ridicules the sinful nature of human beings that are unable to live without lies.

러시아 언어와 문화에서 인텔리겐치아 개념에 관한 소고

길윤미
7,500
초록보기
The word `intelligentsia` first appeared in the Russian stage in the early eighteenth century. While `intelligentsia` was originally an abstract noun meaning `intelligence, recognition ability` in those days, conversion of meaning to a collective noun referring to `a group of intellectuals` was made after the mid-nineteenth century. As a group of intellectuals, invention of the term `intelligentsia` is frequently left to the share of an author named Boborykin, but an opinion that it is not the service by the inventor of the term and it was rather a collective creativity by the people who started to use the term in the late 1860s is encouraged more through to recent studies. In the aforementioned process, contribution by the conservative camp opposing to it as well as the contribution by the camp who firmly defended the term was not a little. Through a heated argument between the camps, the word started to be stamped gradually on the recognition of Russians as a term. Since then, the concept of intelligentsia kept developing on a unique aspect in Russian language and culture. From the early stage of the formation of concept to modern times, its uniqueness is findable in a close relationship between concept and negative nuance of intelligentsia. Going through the age of Soviet after the Russian Revolution, attributes indigenous to the term such as `ethicality, guilty toward the general public, sacrificing spirit` which distinguished Russian intelligentsia from Western intellectuals are considered receded, whereas the negativity of the concept of intelligentsia has been expanded as the `attribute of petit bourgeois` is emphasized. When viewing the close relationship between concept and negative nuance of intelligentsia at a different angle, we can read agonies and seeking over true intelligentsia. Social recognition toward ideal and normative attribute of intelligentsia was already established from the early stage of the formation of concept, and varied linguistic means from addition of prefix and suffix to the creation of neologism were mobilized to distinguish `fakes` from `true` intelligentsia having such attribute. Attempts to sort out `fakes` have still continued in modern Russian society, and when considering such efforts a little differently, it is considered a search for attribute and duty of true intelligentsia and it also shows that idea for true intelligentsia has been handed down continuously.
초록보기
В данной статье речь идет об отборе нормативных форм инфинитива на -ТИ или -ТЬ и на -СТИ или -СТЬ, их нормализации и кодификации в русском литературном языке с раннего периода древнерусского языка ― по настоящее время и и делаются следующие выводы; ① нормализация форм инфинитива и укрепление их в языковую практику шли по одной линии и весьма просто по сравнению с другими морфологическими элементами. Четыре фактора, вызывающие это, указаны в заключении. ② В отличие от точки зрения некоторых ученых, я предполагаю, что происходит убывание и уменьшение формы `вы´НЕСТЬ` и закрепляется `вы´НЕСТИ` как единой нормативной формы, и на перифирию языковой практики вытесняется вариант `ПРИНЕСТЬ` в качестве отенка разговорности к `ПРИНЕСТИ`. ③ Языковой узус, сформированный на основе диахронического накопления и синхронического распространения, является устойчивым и, следовательно, оказывает огромное и решающее влияние на выбор нормы и ее укрепление, хотя на это может потребоваться много времени.

한국 근대기의 러시아 여행과 시베리아 담론

김진영
6,800
초록보기
“When thinking about Russia, Siberia comes to mind before anything.” Thus said Yom Sang-Seop`s protagonist in the novel Three Generations(1931). This article starts with the question why it is so. Ever since the mid-19th century, when the destitute peasants had begun to emigrate and settle down for a better life, Siberia remained the closest alternative West for Korean people. In spite of its geographical proximity with the neighboring China, Siberia was a land of freedom, much different from Manchuria, which was then governed by the imperial Eastern power. Deeply impressed by the literature and the Socialist Revolution of Russia, modern Koreans idealized and longed to see the land of dream with their own eyes, which resulted in the boom of `Russian Tour` in various possible forms: travelling, wandering, smuggling, and writing about it. Siberia was a pathway to their `Russian dream`; it was both a metaphor and metonymy for the whole Russia. This article outlines Siberia as a spatial concept as it was experienced and put into narratives during the time of Korean modernity, i.e., from the annexation till the 1930s. Various conceptual images of Siberia - a locus of exile, romantic wandering, Utopian reality, and ideological dichotomy - which came to put down roots in the collective mind of Korean people during the colonial period are discussed on the basis of numerous first-hand documents such as memoirs, essays, journal columns, and fictions.
1 2 >